иллюстрированная Россия

Реклама ресторана "Русский Эрмитаж", шеф-повар Ф.Д. Корнилов - повар на коронации Николая II

ресторан Русский Эрмитаж

ПРОЛЕТАРИИ В ИЗГНАНИИ.
(Беседа с шеф-поваром Корниловым Ф.Д.)

Франция оказала русской эмиграции самое широкое гостеприимство. За годы изгнания широкая французская публика ближе познакомилась с русскими людьми, с их бытом, с характером, с их мыслями, и «развесистая клюква» значительно реже встречается теперь в суждениях о Poccии.
Но общее представление французский об эмиграции, о ея причинах и о ея составе часто весьма ошибочно. Французы знают сотни, тысячи русских, вынужденных бежать для спасения своей жизни, потерявших положение, имущество и чины, но им слишком мало ведомо об ушедших просто от безправия и от абсурдных экспериментов советской власти.
Так было и на этот раз.
— Поверьте,—говорил мне, мой добрый знакомый, французский журна-лист X., — что мы научились ценить энергию, трудолюбие и приспособляемость русских эмигрантов. Мы прекрасно знаем, что тысячи русских культурнейших людей стоят у наших станков, предпочитая тяжелую трудовую жизнь возвращению в СССР. Но все-таки надо признать, что состав вашей, эмиграции специфический. За исключением солдат ваших белых армий, очутившихся заграницей, так сказать стихийно, — это или аристократия или интеллигенция. Но покажите мне хоть одного пролетария, который по собственному почину, сознательно бежал из Poccии от большевиков. Покажите мне шоф-фера, лакея, повара... но только не из бывших адвокатов или полковников... Я хотел бы услышать повесть такого человека...
— Хорошо. Если вы свободны — хотите пообедать со мной в одном русском ресторане? Вы увидите, как раз то, что вас интересует. Я предлагаю вам присутствовать при интервью повара, настоящаго повара-пролетария, всю жизнь свою отдавшаго кухне, и несмотря на свою аполитичную профессию, несмотря на свое пролетарское происхождение, также бежавшаго от большевиков, как и его теперешние коллеги «из полковников».

У плиты

Через пол часа мы были в ресторане, гдe работает Федор Дмитриевич Корнилов. Во время обеда Корнилов был занят на кухне, но к 9 часам он уже освободился и, разставшись со своей поварской одеждой, присел к нашему столику.
Для Федора Дмитриевича поварское искусство - соль земли, поэтому цель интервью он понял по своему.
- Кулинарными вопросами интересуетесь, - сказал он. - Может анкету, какую поварскую придумали? Я с превеликим удовольствием...
- Нет, Федор Дмитриевич, с вашим кулинарным искусством мы уже познакомились на практике, во время обеда. Честь и хвала вашему таланту. Теперь же мы хотим про сить вас, чтобы вы разсказали не о поварском искусстве, а о ce6е.
- То есть как это о себе, - смутился Корнилов.
- Что же я могу о себе разсказать, я человек маленький...
- Нас интересует, как вы стали поваром, как работали в России, а, главное, как и почему yexa- ли оттуда. Смушение Корнилова разсеялось не сразу, но мало по малу он разошелся и видимо сам увлекся воспоминаниями.
- Поваром я стал, могу сказать, по наследству... Отец мой повар был, и мы три сына у него, все повара. Спервоначалу, правда, меня в гимназию определили, но я повар ское стремление съизмалетства имел и упросил отца отпустить меня в Петербург учиться. Ну, попал я, значит, к Борелю, потом в "Европейскую", потом к "Контану". Сначала кухонным мальчиком служил, но понятие к делу показал и скоро в повара вышел. К "Контану" уже щефом меня взяли. Работы, что было! Но опять жаловаться не могу. Платили хорошо и всякое мне в моем деле уважение было. Сколько народу я перекормил, так и не сказать! От Контана по домам богатым, да по дворцам тоже много ездил. И в Зимяш ездил, и в Царское, и в Петергоф и к Великим Князьям... Вот им могу сказать, не без некоторой гордости, - кивает Корнилов на моего приятеля француза, - что и господин Лубэ и Пуанкарэ в Красном селе мою кухню отведывали... Ну, только у "Контана" я не остался,-продолжает своей разсказ Корнилов. Господин Половцев, может слыхали, богатейший человек был и любил покушать - упросил меня перейти к нему. Восемь лет прослужил я у Половцева, а потом к герцогу Лейхтенбергскому поступил. Герцог меня и на выставку парижскую в 1900 году повез. А как Романовский юбилей подошел, в 1913 году, Кюба меня позвал, на торжества, обеды придворные изготовлять. На две тысячи кувертов работал-с! Но как я со стороны был приглашен, чтобы всю знать и царскую фамилию кормить, так гофмаршальская часть обо мне на родине, через сыскное, справки наводила. Семья моя в большом безпокойстве была, когда справляться пришли, но как я к политическим идеям был непричастен, все по хорошему кончилось.
- Ну, а после революции, где вы работали?, Федор Дмитриевич.
- В Kиевe, в "Континентале", а потом в Ялтe в гостинице "Россия",
- А при большевиках почему же вы не остались работать?
- Как вы такия слова можете говорить? Какая же при большевиках работа! Мне по моему поварскому званию никакой, конечно, обиды от режиму не было, только наше дело тоже свободу любит. А как советы при ресторанах открыли так и пошло... Такой режим установили, что все заседания да заседания, а на кухне грязь, гадость... Работать никто не хочет. Меня все попрекают, что не коммунист, а я и вовсе к политическим идеям не причастен. Только очень обидно, что кухня в загонe и справедливости никакой нету. В Союзе тоже толку мало - все только резолюции выносят. Что день, то хуже. Правда, как по городу повальные обыски начались, так меня карточка "повар", на дверях квартиры очень даже спасала. Но работа совсем в упадок пришла. Публика в ресторане ходить перестала. Русский человек, сами знаете, любит покушать и угостить... А тут все, как крысы, по углам попрятались. Только и дела было, что шашлыки жарить... И минуты покоя не было, все доносы, да, жалобы. Раз в меню я "суфлэ-империал" поставил, так что страху потом набрался! Председатель наш как набросится на меня: "Ты, говорит, пережиток стараго режиму устанавливаешь. За это тебя, я, говорит, и в чрезвычайку отправить могу. Теперь кухня народная..." Да я разве против того, чтобы народ кормить! Я сам из народа. Но я сорок лет у плиты простоял, я свое дело знаю. А тут над тобой все командуют, да куражатся. Никакой жизни не стало.
- Как же вы уехали, Федор Дмитриевич?

Ф. Д. Корнилов и его "штаб".

- При белых. Когда большевики верх брать стали, таки я, не дожидаясь их прихода, на последния деньги билет купил на пароход, да и уехал заграницу. Хоть годов мне не мало и языков иностранных не знаю, но я так решил, что работа меня всюду прокормит. Только рук мне не вяжите, да свободу дайте.
- Федор Дмитриевич, - обращается к Корнилову, подошедший к нашему столику хозяин ресторана, - вас на кухню просят. Федор Дмитриевич знакомит нас со своим "патроном" и спешит на кухню. Хозяин ресторана Антон Леонтьевич Андреев, давно живет во Франции и довольно бегло говорит по французски.
- Ваш повар,- это настоящей клад, любезно обращается к нему X.
- Он давно работает с вами?
- Три года.
- А вы сами давно выехали из России?

А.Л. Андреев

- Пятнадцатый год уже... Я тогда слугой у князя Лобанова-Ростовскаго был. Лобановы-Ростовскиe в Ницце жили, я у них мажордомом там служил, до самой войны, а в четырнадцатом году в иностранный легионе поступил, там вот и крест себе заработал. Когда демобилизовали думал в Poccию ехать, к себе в деревню, в Херсонскую губернию. Домик думал себе купить. Лобановы-Pocтовскиe щедро мне платили - сбережений у меня тысяч сорок накопилось. Только я все на родину, в банк пересылал. Ну, сами знаете, что с деньгами стало! Пятнадцать лет горбом служил - все забрали..."
- Как же вы потом оправились?
- Ничего, оправился. Горько, конечно, очень было трудом нажитыя деньги потерять. Но здесь, во Франции, если работаешь, так не пропадешь. Здесь все по праву. Что заработал - то твое. Я сначала комиссионером стал, а потом с женой в Ниццe маленький ресторанчик открыл. Дела хорошо пошли. Ну а теперь, вот, в Париже обосновался. Слава Богу, и сам кормлюсь, да еще тридцать других семейств при деле кормится.
- Ну, а в Poccию тянет?
- Еще как. Пятнадцать лет ведь на родине не был. Только веры нет, чтобы туда сейчас ехать. Какая там жизнь теперь!

- А ведь Вы правы, признался мне X., при выходе из ресторана. Мы действительно мало знаем русскую эмиграцию и судим о ней подчас слишком односторонне...

Д. Владин.

"ИЛЛЮСТРИРОВАННАЯ РОССИЯ"

РУССКИЕ В ЭМИГРАЦИИ.